Слушание в комиссии Сената по иностранным делам на тему

«Усиление нашей деятельности по нераспространению ядерного оружия                     

в бывшем Советском Союзе»

Зигфрид С. Хеккер,

почётный сотрудник Лос-Аламосской национальной лаборатории

23 апреля 2002 г.

 

 

 

Господин Председатель, мне выпала  честь поделиться своими взглядами на то, что можно сделать, чтобы усилить нашу деятельность по нераспространению в бывшем Советском Союзе. Многие вопросы, поднятые в Вашем пригласительном письме, рассмотрены подробно в моей статье, посвящённой ядерному сотрудничеству с Россией  и опубликованной летом 2001 г. в журнале «Обзор по нераспространению». С Вашего позволения, я хотел бы внести её в отчёт о слушаниях в Конгрессе. В тексте моего выступления, который я тоже хотел бы внести в отчёт о слушаниях, я обращаюсь к вопросу о том, как риск, связанный с распространением ядерного оружия, изменился после 11 сентября. Я подытожу моё выступление сегодня утром. Я хотел бы особенно подчеркнуть три положения.

 

Во-первых, риск и уязвимость российского ядерного комплекса остаются высокими. К счастью, за десять лет, которые прошли после распада Советского Союза, в российском ядерном комплексе не случилось ничего действительно ужасного. Самая большая заслуга в этом принадлежит русским, хотя важное положительное влияние имели первоначальные успехи, достигнутые по совместным программам, спонсором которых были Соединённые Штаты Америки. Были упущены, однако, многие возможности построить прочное партнёрство и взяться за решение коренных причин проблемы.

 

Во-вторых, после трагических событий 11 сентября и решения президента Путина сделать Россию союзником Запада, нам следует попросить Россию о том, чтобы она объединилась с нами в  новых совместных действиях по уменьшению угрозы терроризма и распространения оружия массового уничтожения путём улучшения ядерной безопасности по всему миру, а также чтобы она удвоила собственные усилия по улучшению ядерной безопасности в пределах самой России. Сегодня проблема ядерной безопасности вне России является даже более настоятельной, чем проблема безопасности внутри самой России. События 11 сентября и последние вооружённые столкновения на Ближнем Востоке усилили нашу озабоченность ядерной безопасностью в Южной Азии, Центральной Азии и на Ближнем Востоке.

 

В-третьих, для того чтобы ядерное оружие, составляющие его материалы, а также другие опасные радиоактивные материалы не попали в преступные руки где-либо в мире, мы должны  весьма активно поддержать инициативу по всеобъемлющей международной ядерной безопасности, имеющую три общих направления. Это следующие направления:

1) обеспечить строгую защиту ядерного оружия и контроль над ним  в каждом из пяти государств, обладающих ядерным оружием, а также в Индии, Пакистане и Израиле; 2) создать и проводить в жизнь строгую защиту, контроль и учёт всех ядерных материалов, предназначенных либо для целей обороны, либо для мирных целей, но пригодных для использования в оружии; 3) обратиться  к  угрозе радиологического терроризма путём разработки эффективных мер по безопасности, контролю и размещению радиоактивных материалов. Улучшение безопасности на ядерных установках для защиты их от диверсии является важной частью этого третьего направления.

I.  1991 - 2002 гг.: Важные достижения, но также и упущенные возможности 

 

Попытка путча в августе 1991 г. и сопутствующие неопределённости в отношении контроля советского ядерного арсенала подчеркнули жизненную важность опасения: то, как Россия распоряжается своими ядерными арсеналом и материалами и охраняет их, будет влиять на нашу безопасность и потенциально угрожать нашему народу и его достоянию по всему миру. В последующие годы угроза «вольных ядерных бомб», а также «ясная и реальная опасность», вызываемая большим и плохо охраняемым запасом российских оружейных ядерных материалов - плутония и высокообогащённого  урана - стала жизненно важным вопросом национальной безопасности Соединённых Штатов Америки; для решения этого вопроса требовалось сотрудничество с Россией.

 

Я имел возможность быть свидетелем новых условий в феврале 1992 г., когда в числе первых американцев посетил российский оружейный ядерный комплекс. Это посещение состоялось спустя лишь два месяца после распада Советского Союза. Я был поражён тем, как сила Советского Союза - огромный ядерный оружейный комплекс, гигантское количество ядерного оружия и оружейного ядерного материала - неожиданно превратилась в груз ответственности, так как этот комплекс уже «был не по карману» России и она  уже не могла адекватно защитить его. Несмотря на широко известные отчёты, защищающие противоположную точку зрения, российское ядерное оружие оказалось должным образом  защищенным, по крайней мере, пока военные организации, ответственные за безопасность, поддерживали высокий уровень  дисциплины, которая отличала их в течение многих лет.

 

Безопасность ядерных материалов, однако, стала вызывать большое беспокойство, когда Россия сделала крутой переход от определённо контролируемого государства к более открытой, демократической форме правления. В советское время ядерный комплекс имел превосходную репутацию в отношении ядерной безопасности. Теперь, однако, приведение в расстройство политических, экономических и социальных структур в России привело к  неприемлемой для России и для всего остального мира уязвимости ядерной безопасности. Необходимо было срочно заменить советское вооружение, охранников и концентрационные лагеря  гораздо более строгой системой ядерных гарантий, в которой современная технология и практика сочетаются с физической защитой и безопасностью персонала.

 

Когда мы оглядываемся назад на последнее десятилетие, то видим положительный момент, а именно: ничего реально ужасного не случилось в российском ядерном комплексе, несмотря на огромные трудности, испытанные российскими людьми. Первые годы были отмечены удивительным сотрудничеством между нашими правительствами в ядерной области; обе стороны осуществляли его посредством односторонних действий (наиболее значительны президентские инициативы осенью 1991 г.), а также путём первоначального выполнения  программы «Совместное сокращение угрозы (CСУ)», предложенной сенаторами Нанном и Лугаром.  Под конец 1996 г. программа ССУ помогла новым независимым государствам - Украине, Казахстану и Белоруссии - вернуть в Россию ядерное оружие, унаследованное от Советского Союза. Многое из инфраструктуры стратегических ракет и ядерного оружия в этих государствах было разрушено. России была оказана техническая помощь в  деле защиты ядерного оружия при перевозке. Некоторые уязвимые ядерные материалы для безопасности были перевезены из Казахстана в Соединённые Штаты.  Начато строительство больших современных безопасных хранилищ для излишков российских делящихся материалов. Важной вехой в сотрудничестве было соглашение, приведшее к конверсии оружейного высокообогащённого урана (ВОУ) в низкообогащённый  уран (НОУ) для реакторного топлива, продаваемого на американском рынке ядерной энергетики (так называемая сделка ВОУ/НОУ).

 

Параллельно с этим, неформальные научные связи (межлабораторное сотрудничество), установленные между американскими и российскими учёными- атомниками во время нашего первого визита в Россию десять лет назад, помогли начать решение таких проблем, как охрана ядерных материалов; эти проблемы «застревали» или продвигались слишком медленно по официальным правительственным дипломатическим каналам. В июне 1994 г., поощряемый Чарльзом Куртисом, тогдашним помощником министра, я подписал от имени Министерства энергетики США первые контракты по совместной защите, контролю и учёту ядерных материалов (СЗУиКМ)  с российскими оборонными и гражданскими институтами. Помимо сильной поддержки со стороны г-на Куртиса и других из правительства США, межлабораторная  деятельность по СЗУиКМ получала как политическую, так и финансовую поддержку от двухпартийной коалиции в Конгрессе, руководимой сенатором Питом Доменичи (Pete Domenici). При их поддержке и при замечательном духе содружества на основе взаимного уважения и общих целей между американскими и российскими лабораториями, мы смогли выйти из тупика и быстро ускорить усовершенствование ядерной охраны в России. Ведущая роль сенатора Доменичи в организации поддержки межлабораторной программы также распространилась на многие программы, имеющие отношение к сокращению угрозы, и способствовала, вместе с поддержкой со стороны сенаторов Нанна и Лугара, созданию всеобъемлющих и меняющихся в широких пределах программ по совместному сокращению угрозы, которых так много было выполнено за последнее десятилетие.

 

Однако большая часть заслуги в том, что удалось избежать несчастья в российском ядерном комплексе, принадлежит русским  - самое главное, лояльности и патриотизму российских ядерных работников. Их дисциплина в условиях трудностей их быта была замечательной.  Мы должны также отдать должное руководству ядерного комплекса во время перехода и сразу после него, особенно бывшему министру Министерства атомной энергии Виктору Н. Михайлову и первому заместителю министра Льву Д. Рябеву, а также директорам ядерных институтов и предприятий. Своими действиями в начале переходного периода они сумели в исключительно неблагоприятных условиях поддержать комплекс и в это беспокойное время предотвратили его распад на ещё более опасные и находящиеся в отчаянном положении предприятия. Кроме того, хотя их решение оставить большую часть чувствительных оборонных установок и городов (так называемые ядерные города) закрытыми, несомненно, имело несколько отчётливых причин, в ретроспективе это было правильным решением с точки зрения ядерной безопасности. Этот ограничительный подход затруднял развитие в этих городах столь необходимого бизнеса, оборонную конверсию и деятельность по сокращению комплекса, но в то же время он помог защитить ядерные материалы и ядерные секреты. Гражданские ядерные установки и некоторые оборонные объекты, расположенные в открытых городах, в общем, испытали более резкий и трудный переход. Фактически эти установки, наряду с российским военно-морским флотом, подвергались гораздо большему непосредственному риску распространения. Несколько подтверждённых краж ядерных материалов, хотя и в малых количествах, в начале 1990-х гг. высветили уязвимость российского ядерного комплекса.

 

Многое из первоначального успеха программы СЗУиКМ должно быть приписано подходу, выражающемуся в сотрудничестве между лабораториями  Министерства энергетики США и российскими установками, а также замечательному доступу к российским ядерным установкам, который имели национальные лаборатории. Я думаю, что только объявлявший себя «ястребом» министр В. Н. Михайлов был в состоянии обеспечить необходимое политическое «прикрытие» и влиять на российскую службу безопасности, чтобы сделать этот успех возможным.  Фактически министр В. Н. Михайлов открыл двери для первых американских визитов в российские ядерные оружейные лаборатории вскоре после того, как он возглавил российскую  научную делегацию на  Совместных проверочных экспериментах в 1988 г. и на последующих переговорах о ядерных  испытаниях в Женеве. В середине 1990-х гг., когда программа СЗУиКМ  была на подъёме, американская сторона смогла привести убедительные доводы русским, что программа была в их интересах.  Несмотря на тот факт, что российские службы безопасности контролировали программу, прогресс был быстрым из-за крепкого партнёрства межу американскими и российскими институтами и из-за того, что российские институты действовали как посредники  для некоторых ключевых «чувствительных» объектов в российском комплексе. Например, Курчатовский институт был ведущей лабораторией для российского военно-морского флота, помогая ему решать некоторые из наиболее безотлагательных вопросов в отношении слабых мест в ядерных материалах.

 

Отрицательным было то, что проблемы в российском ядерном комплексе были гораздо крупнее и глубже, чем и русские, и американцы представляли себе десять лет назад. В 1992 г. российский ядерный комплекс имел гораздо большие размеры и гораздо более многочисленные кадры, чем это требовалось для обороны в период после холодной войны, и годами он находился в трудных экономических обстоятельствах. Кроме того, в отличие от Соединённых Штатов, резкое сокращение российского комплекса было, как думало его руководство, слишком рискованным.  Такое сокращение было болезненным и в Соединённых Штатах, но было смягчено значительным увеличением федеральных экологических бюджетов на ядерных площадках Министерства энергетики США, новаторской программой перехода на другие направления как населения, так и рабочих, а также здоровой экономикой Соединённых Штатов. В России, с другой стороны, закрытые города

оказались в стране с несостоятельным федеральным правительством, чьи управляющие организации потерпели крах. Увольнение рабочих в закрытых городах несло в себе риск серьёзного социального волнения. Открытость городов для развития бизнеса была чревата большим риском распространения. Следовательно, российское правительство предпочло продолжать медленную, но обдуманную программу конверсии на месте. Такая работа была бы трудной даже в условиях здоровой экономики, и она была чрезвычайно трудной для этих изолированных городов при хаотической государственной экономикe. Программы США, имевшие назначение помочь конверсии российского ядерного комплекса, получили неадекватную поддержку от Конгресса. Более того, руководство некоторыми из первоначальных работ было неправильным, и они вызвали сильную негативную реакцию российской стороны. Некоторые из проблем были урегулированы в течение последнего года, и в некоторых программах, которые ранее испытывали трудности, теперь достигнуты существенные успехи. 

 

Серьёзные опасения, связанные с защитой материалов, пригодных для использования в оружии, в России и в других государствах бывшего Советского Союза, остаются сегодня в силе, так как прогресс сильно замедлился во второй половине 1990-х гг., когда на смену сотрудничеству пришло недоверие. Что именно шло не так, как нужно? Почему мы упустили шанс помочь России в дальнейшем улучшении ядерной безопасности её комплекса, а также поставить наши взаимоотношения с Россией на прочную основу? Я полагаю, что некоторые из наших лидеров слишком медленно приходили к пониманию того, что в действительности слабость России угрожает нам больше, нежели её сила. Поэтому вместо разработки и поддержания комплексной стратегии, основанной на этом руководящем принципе, агентства исполнительной ветви власти и Конгресс независимо разрабатывали свои собственные проекты, результатом которых были программы типа лоскутного одеяла. Хотя каждая программа, может быть, была полезна и обоснована сама по себе, отсутствовало общее стратегическое направление, и координация как с Россией, так и внутри сообщества американских агентств, была малоэффективной. Некоторые программы, проталкиваемые американской стороной, шли вразрез с интересами национальной безопасности России или с её стратегией в отношении энергии и заставляли Россию выбирать между её государственными интересами и получением очень нужной финансовой помощи. Более того, все политические отношения между нашими странами стали сильно натянутыми из-за расширения НАТО, бомбёжек Сербии, национальной противоракетной обороны и из-за разногласий в отношении Ирана, Ирака и Чечни.

 

Одновременно с этим, отчасти чтобы заручиться поддержкой скептического Конгресса, исполнительные агентства сильно изменили выполнение совместных с Россией программ по безопасности ключевых ядерных материалов. Они стали проводить линию конфронтации с российскими партнёрами, заменяя партнёрство односторонним бюрократическим подходом, в соответствии с которым настаивали на проникновении в чувствительные российские установки и на ненужном физическом доступе к ним в обмен на финансовую поддержку со стороны США. Во время моей поездки в марте этого года один мой российский коллега сказал мне: «Область ядерных материалов является очень чувствительной для русских. Несмотря на эту чувствительность, американская сторона постоянно старается всюду получить доступ ко всему и получать чувствительную информацию. Это может быть обусловлено различными причинами (подразумевается, что Россия подозревает разведывательные мотивы). Это желание американцев широкой информации и доступа приводит к обратным результатам. Это вызывает усиление служб безопасности, т.е. возвращение к их прежней роли и исключительному положению».  Я думаю, что службы безопасности России и российская бюрократия сами осуществляют возврат к прошлому, исходя из других соображений, но изменение американской стороной тактики усугубило проблему и ускорило тенденцию.  Более того, произошла эрозия духа партнёрства, и почти  истощился запас доверия и доброй воли. В результате прогресс в деле физической защиты и учёта ядерных материалов на ключевых ядерных оборонных установках России за последние годы существенно замедлился. Остаётся открытым вопрос, вернут ли нас недавно подписанные соглашения о доступе на более продуктивный путь. Мы надеемся, что эти соглашения будут трамплином для восстановления того, что разрушено за последние несколько лет, и для возврата к образцу подлинного содружества. Благодаря действиям Конгресса, сегодняшнее финансирование программы СЗУиКМ является обильным. Однако мы не должны сделать ошибку, стараясь купить наше проникновение на российские установки. Вместо этого, мы должны пересмотреть наши общие цели, вновь установить дух партнёрства и вместе энергично взяться за оставшиеся трудные проблемы в российском ядерном комплексе.

 

В течение последних пяти лет несколько других программ  по совместному сокращению угрозы встречались с подобными же трудностями, когда цели США и России постепенно расходились. Сделка о покупке ВОУ/НОУ, которая первоначально давала российскому комплексу много денежных средств на конверсию его установок, в течение нескольких лет периодически «повисала».  Проект по конверсии реакторов, производящих плутоний, был с самого начала плохо продуман и должен был несколько раз пересматриваться. Успех в своевременном осуществлении соглашения об утилизации плутония остаётся иллюзорным. И предложенный мораторий на обработку гражданского топлива ни разу не сдвинулся с места. Между тем Министерство атомной энергии, находясь в бедственном финансовом положении, энергично продаёт свои гражданские ядерные технологии по всему миру, включая страны, потенциально способные к созданию ядерного оружия, такие как Иран. Ядерное сотрудничество России с Ираном сильно тревожит правительство США и серьёзно затрудняет многие совместные американо-российские программы. Параллельно с этим, частичное восстановление российской экономики, основанное большей частью на мировом росте цен на энергоносители, и девальвация рубля в августе 1998 г. изменили к лучшему экономическую ситуацию в ядерном комплексе, дав России большую независимость от финансовой поддержки США.

 

Таким образом, когда мы оглядываемся назад на последние десять лет, то видим, что многое было сделано, чтобы помочь России справиться с очевидной и реально существующей опасностью, являющейся результатом беспорядка в её ядерном комплексе после распада Советского Союза. И хотя во время этого трудного перехода Россия избежала худшего, Соединённые Штаты упустили многообещающую возможность помочь формированию будущего направления российского ядерного комплекса и вместе с Россией построить новую эру в глобальной безопасности. Ни одна из сторон не сосредоточилась на исторической возможности совместно уменьшить ядерную опасность. До 11 сентября казалось, что такой возможности больше не будет, как потому, что Россия не нуждалась так отчаянно в наших деньгах, как прежде, так и потому, что службы безопасности снова закрывали комплекс.

 

II. После 11 сентября: другой шанс выстроить партнёрство

 

Трагические события 11 сентября, в сочетании с решением президента Путина объединить Россию с Западом в борьбе против терроризма, дали другой шанс построить партнёрство. Террористические атаки переступили тот порог, за которым они способны нанести удар с массовыми человеческими жертвами, и подчеркнули нашу уязвимость по отношению к  терроризму и массовому разрушению. Поэтому заявление, сделанное президентами Бушем и Путиным при их встрече на ранчо Crawford в ноябре прошлого года  - «Наша первостепенная задача состоит в том, чтобы не допустить приобретения террористами оружия массового уничтожения» - должно создать основу нового партнёрства против угрозы терроризма и распространения оружия массового уничтожения.  Вследствие событий 11 сентября эта угроза теперь оказывается более серьёзной, чем угроза, которую создаёт российский ядерный комплекс. Нам следует теперь вызвать Россию на работу бок о бок с нами, чтобы энергично взяться за наиболее неотложные международные ядерные угрозы. Нам следует пересмотреть крайне спорные утверждения, что Россия представляет собой наибольшую угрозу распространения, и нам следует рассматривать российскую угрозу, важную саму по себе, в правильной перспективе  по отношению ко всему спектру угроз. Несмотря на то, что значительные различия целей безопасности  США и России будут оставаться, при сотрудничестве, особенно в ядерной области, мы можем приобрести намного больше, чем потерять.

 

События 11 сентября призывают осознать неотложность решения вопросов международной ядерной безопасности. Например, недолговечный характер правительства Пакистана и раскол в стране из-за сильных антизападных настроений усиливают нашу тревогу по поводу безопасности ядерного оружия и материалов в этой стране. Эта ситуация обостряется напряжённой ситуацией в Кашмире и чревата потенциальной опасностью выплеснуться на Индию и её ядерный арсенал.  Возобновившиеся вооружённые столкновения на Ближнем Востоке ярко освещают давно возникшую тревогу по поводу потенциального, раньше или позже, ядерного конфликта в этой области. Особенно важно помешать осуществлению ядерных амбиций Ирака и Ирана. Война в Афганистане подчёркивает необходимость держать ядерное оружие и материалы дальше от Центральной Азии. К счастью, программа Нанна-Лугара содействовала возвращению ядерного оружия из Казахстана в Россию, но опасные ядерные материалы, пригодные для изготовления оружия, всё ещё остаются в Казахстане. Возобновившиеся совместные обязательства США и России в отношении  нераспространения и экспортного контроля могут также помочь держать под контролем ядерные амбиции Северной Кореи и предотвратить получение ядерного оружия другими государствами или группами. Соединённые Штаты Америки и Россия могут играть самостоятельные, но поддерживающие другу друга роли, в оказании эффективной и быстрой помощи в деле усиления ядерной безопасности по всему миру.

 

В связи с вероятностью того, что некоторые оружейные материалы уже находятся в преступных руках, Соединённые Штаты и Россия должны подготовиться к совместному проведению действий в ответ на потенциальные инциденты или угрозы ядерного терроризма. Такая подготовка может включить операции специального назначения, направленные на подозреваемые цели, для извлечения исчезнувших материалов, а также совместные упражнения по экстренным мероприятиям в чрезвычайной ситуации, перекрывающим диапазон от  обезвреживания ядерных устройств до ослабления последствий в случае ядерной атаки. Программа «Мирный атом», имеющая хорошие намерения, содействует распространению ядерных исследовательских реакторов в странах мира, которые не имеют сейчас финансовых средств или политической стабильности для поддержания и охраны этих реакторов. Мы должны будем вместе интенсифицировать работу с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ),  чтобы ускорить конверсию топлива  оружейной марки на всех реакторах и удалить реакторы из стран, которые, как считается, сами готовы отказаться от них, или их можно убедить это сделать.

 

События 11 сентября сфокусировали также наше внимание на нашей уязвимости по отношению к радиологическому терроризму  - к рассеиванию ядерных материалов (без ядерного взрыва) или к диверсии на ядерной установке. Хотя последствий радиологической акции значительно меньше, чем от ядерного взрыва, вероятность такой акции намного больше, вследствие относительной лёгкости получения пригодных материалов, которые включают ядерные отходы, отработанное топливо, а также промышленные и медицинские источники радиоактивного излучения. Нашим странам следует вместе возглавить усилия по борьбе с радиологическим терроризмом.

 

Хотя наиболее безотлагательные ядерные проблемы касаются сегодня уязвимых мест в международном масштабе, в российском ядерном комплексе остались ещё многие слабые места, образовавшиеся в результате распада Советского Союза и последующих экономических трудностей. Поэтому Россия обязательно должна удвоить свои усилия по охране своих собственных ядерных материалов. Эта обязанность является неотъемлемо правительственной функцией Российской Федерации. Она не может быть передана, она не может быть подвергнута риску. Соединённые Штаты могут только предложить помощь, но они не могут диктовать и не могут требовать. Мы должны вновь возродить дух партнёрства, который был характерен для первоначального сотрудничества. Угроза международного терроризма открывает собой другую возможность вновь создать это партнёрство, поскольку Соединённые Штаты Америки и Россия имеют общие цели противостояния этой угрозе и большие знания и опыт, которые они смогут использовать сообща. К тому же, деятельность в рамках нового партнёрства  должна рассматриваться как деятельность, связанная с меньшими угрозами со стороны России или с меньшими обвинениями в адрес России, и она должна позволить нам восстановить добрую волю и доверие. 

 

Такое партнёрство позволит Соединённым Штатам изменить структуру ядерного сотрудничества с Россией, положив в основу практических действий веру в то, что нам угрожает больше слабость России, нежели её сила. Мы должны сперва сосредоточить наши усилия на том, чтобы помочь России сократить её ядерный комплекс и стать самодостаточной во всех аспектах сохранности и безопасности её комплекса - её ядерного оружия, её материалов и её ядерных специалистов. Эти усилия следует рассматривать как переходную фазу, имеющую своей целью помощь Российской Федерации в создании своей собственной современной отечественной системы СЗУиКМ. Нам не следует мешать прогрессу, настаивая на ненужном проникновении и физическом доступе к чувствительным российским установкам. Вместо этого наша поддержка должна быть сосредоточена на помощи Российской Федерации в деле создания и внедрения её собственной системы, обеспечив всё необходимое, чтобы американские деньги расходовались правильно и эффективно.

 

Вслед за этим переходным этапом мы должны приложить усилия к тому, чтобы создать партнёрство на равных - партнёрство без передачи денег - чтобы совместно вести международные дела по борьбе с терроризмом и предотвращению распространения оружия массового уничтожения. Такое партнёрство будет включать обязательство уменьшить все ядерные опасности по всему миру, в то же время поддерживая полезный вклад ядерных технологий. Фактически, 50-я годовщина инициативы президента Эйзенхауера «Мирный атом» в декабре 2003 г. будет поводом для объявления истинно нового видения и новых взаимоотношений, которые отражают сегодняшние совсем другие политические условия. 

 

III. Описание в общих чертах американо-российского партнёрства для борьбы с ядерным терроризмом и распространением оружия массового уничтожения

 

Для того чтобы заняться делами, выдвинутыми на первый план событиями 11 сентября, нам следует начать немедленно строить наши отношения на фундаменте законодательства Нанна-Лугара-Доменичи и межлабораторного сотрудничества. Я кратко очерчу три составные части совместной американо-российской инициативы по борьбе с ядерным терроризмом и распространением.

 

1. Строгая  безопасность для ядерного оружия. События 11 сентября поставили вопрос о пересмотре контрольных мер безопасности для ядерного оружия каждого из пяти ядерных государств. Мы можем предположить, что то же самое произошло в Индии, Пакистане и Израиле. Обеспокоенность безопасностью ядерного оружия и ядерных материалов в этих странах чрезвычайно возросла из-за войны в Афганистане и возникшей в связи с этим напряжённостью в Пакистане, из-за этнических волнений и террористической деятельности в Индии и Пакистане, а также из-за эскалации насилия на Ближнем Востоке. Соединённые Штаты Америки должны делать всё, что в их силах, и работать со всеми этими государствами, чтобы предотвратить утрату контроля за ядерным оружием и разрушительные последствия такой угрозы.

 

Пять ядерных государств могли бы поделиться уроками, извлечёнными из их собственных пересмотров безопасности ядерного оружия. Они могли бы поделиться идеями и информацией о рекомендуемой практике и о регулирующих правилах ядерной оружейной безопасности. При необходимости они должны предпринять дополнительные шаги, чтобы продемонстрировать миру, не разглашая чувствительные детали, что их оружие защищено. Такое сотрудничество находится в пределах границ традиционных взаимоотношений Соединённых Штатов Америки, Великобритании, Франции и, в меньшей степени, России. Во время холодной войны, в сущности, не было никакого взаимодействия с Советским Союзом по вопросу безопасности ядерного оружия, но в недавние годы с Россией была налажена значительная совместная работа по программе Нанна-Лугара.  Некоторая предварительная работа была начата также по безопасности и «прозрачности».  Все эти работы, хотя они и «деликатные», следует ускорить и расширить. Вопросы сотрудничества и «прозрачности» должны быть исследованы, включая новое рассмотрение возможности соглашения о сотрудничестве, которое позволило бы проводить ограниченный обмен секретной информацией определённого типа в соответствии с тщательно разработанными правилами и процедурами.

 

Любой диалог с Китаем по вопросу безопасности ядерного оружия потребует деликатной дипломатии. Китай принял старую советскую модель безопасности, которая является эффективной только в строго контролируемом, закрытом обществе, - модель, которая в завтрашнем Китае может не работать. Первоначальные контакты США в середине 1990-х гг., сосредоточенные на безопасности гражданских ядерных материалов, были приостановлены в конце десятилетия в результате нашумевшего дела о потенциальном китайском ядерном шпионаже. Теперь, однако, усиление тревоги о ядерной безопасности требует переоценки ограниченного, сосредоточенного на ядерной безопасности, диалога с Китаем. Могли бы быть вновь проведены обмены, сосредоточенные на безопасности невоенных ядерных материалов, прежде чем пытаться иметь дело с оборонными материалами или с безопасностью самого ядерного оружия. Такое исследование должно проводиться, конечно, в условиях более тесных взаимоотношений, касающихся безопасности, между США и Китаем.

 

Самой острой и требующей безотлагательного решения является сегодня проблема безопасности ядерного оружия и материалов в Пакистане, вкупе с обеспокоенностью их безопасностью в Индии. По этим вопросам правительство США открыло ограниченный диалог с обеими странами. В течение многих лет, вследствие императива нераспространения, не могло быть и речи о каком-либо виде сотрудничества с ядерными программами Пакистана и Индии или о помощи им. Теперь переоценка неотвратима. Ясно, что в интересах международного сообщества, чтобы Индия и Пакистан в своих ядерных оружейных программах осуществляли строгую охрану. Но существует тонкая грань между помощью этим странам в том, чтобы избежать несчастья, и молчаливым одобрением их ядерного оружия и программ, которые подорвали режим нераспространения.  Правительство США должно пересмотреть, где провести эту грань. Как минимум, мы должны делать всё, что можем, чтобы убедиться, что Индия и Пакистан уделяют адекватное внимание вопросу и что они проявляют достаточно широкий систематический подход к вопросам ядерной безопасности (как в отношении оружия, так и в отношении материалов). При этом условии они, вероятно, могут делать работу сами. Подобный диалог необходим со всеми странами, где существует такая угроза.

 

2. Строгие защита, контроль и учёт всех ядерных материалов, пригодных для  использования в оружии, независимо от того, предназначены ли они для мирных целей или для оборонных программ. Для того чтобы преуспеть в этом направлении, мы должны, прежде всего и главным образом, окончить работу, которую мы начали с российским ядерным хозяйством, чтобы помочь России защитить свой громадный запас ядерных материалов. Я описал выше, как следует перестроить эти программы, чтобы помочь России создать и внедрить современную местную программу ЗУиКМ. Одной из ключевых компонент выполненной работы является консолидация ряда объектов - имеются в виду сотни тонн материала, а не только несколько тонн, которые рассматриваются в существующей работе по консолидации и конверсии материала - и продолжающееся сокращение полного количества материала (посредством таких программ, как закупка ВОУ/НОУ и утилизация избытков оружейного  плутония).

 

Во-вторых, мы не закончили дела в других государствах бывшего Советского Союза. Как упоминалось, программа Нанна-Лугара помогла возвратить советское ядерное оружие из новых независимых государств: Казахстана, Украины и Белоруссии. Однако материалы, пригодные для использования в оружии, всё ещё остаются, и большая часть из них не требуется более для использования  по их первоначальному назначению. Таким образом, теперь мы должны взяться за более трудную работу по конверсии или изъятию всех ненужных материалов, пригодных для использования в оружии, из этих и других новых независимых государств. До тех пор, пока это не будет выполнено, все материалы должны быть защищены строгой системой ядерных гарантий.

Недостаточно сосредоточиться на материалах оружейного назначения. Уран и плутоний, которые могут использоваться в оружии, являются также топливом и/или побочными продуктами гражданского ядерного топливного цикла. Хотя большая часть существующих в мире коммерческих энергетических реакторов использует уран со степенью обогащения по урану-235 (изотопу, который можно использовать в оружии) от 3 до 4 %, они производят плутоний, который может быть (и в некоторых странах это происходит) отделён от отработанного топлива. Более того, меньшие реакторы, такие как реакторы, используемые для исследований, часто питаются топливом из урана, степень обогащения которого по урану-235 достигает более чем 20 % (порог МАГАТЭ для урана, пригодного для использования в оружии). Коммерческие энергетические реакторы сегодня обладают очень хорошей репутацией в отношении охраны ядерных материалов. Эта проблема станет более трудной, когда по всему миру будет построено больше реакторов, особенно в некоторых менее стабильных государствах. МАГАТЭ играет здесь важную международную роль. При достаточной бдительности эта проблема может адекватно решаться даже в будущем, при возросшей мощности ядерных электростанций.

 

Ситуация с исследовательскими реакторами (и другими ядерными исследовательскими установками) более проблематична. Программа «Мирный атом» поощряет экспорт исследовательских реакторов во все части земного шара. В ретроспективе реакторы, часто питаемые топливом из ВОУ, были в некоторых случаях размещены в политически нестабильных, технологически неподготовленных и экономически невыгодных странах (в настоящее время 43 страны, включая Узбекистан, Гану и Алжир, например). МАГАТЭ и правительство США поощряли конверсию ВОУ  в НОУ в исследовательских реакторах (например, недавно достигнуто соглашение с Узбекистаном). Однако текущая работа недостаточна в свете задач, появившихся в связи с событиями 11 сентября. Большое число этих реакторов (многие из которых более не находятся в рабочем состоянии) следует заглушить, вывести из эксплуатации, а ядерные материалы следует изъять полностью. Значительное число реакторов или ядерных исследовательских  установок расположены в государствах бывшего советского блока -  государствах, которые не могут более осилить содержание этих реакторов или обеспечить их адекватную безопасность. Необходимо срочное решение этих проблем, и оно потребует дорогих работ и трудного выбора. Среди главных проблем  - распоряжение отработанным топливом и радиоактивными отходами. Решение этих проблем потребует сильного руководства от Соединённых Штатов, России и других экспортирующих реакторы стран, работающих в тесном сотрудничестве с МАГАТЭ.

 

МАГАТЭ должно играть главную роль в деятельности по укреплению в мировом масштабе защиты ядерных материалов, используемых в гражданских целях. Программа «Инициатива по предотвращению ядерной угрозы» указала путь, выделив денежный взнос, о котором заявлено в Вене в октябре 2001 г. Правительство США обещало внести сравнимый взнос в ноябре, когда министр Министерства энергетики США обратился к Совету управляющих МАГАТЭ, а другие страны последовали этому примеру.  Но необходимо поднять очень многое, чтобы перевести эти первоначальные шаги в осмысленную, ориентированную на действия программу в масштабе всего мира, которая требуется. Конгрессу нужно будет принять сильные меры. И правительство должно провести большую двухстороннюю и многостороннюю работу, чтобы заручиться сильной поддержкой других стран. Параллельно Соединённые Штаты и Россия могли бы провести во всём мире кампанию смешивания с понижением обогащения высокообогащённого урана, не требуемого для законных целей, доведя степень обогащения до величины менее 20 %, и исключить таким путём опасность его распространения. Сегодня потребность в высокообогащённом уране гораздо меньше, чем была, как считалось, в ранние дни ядерной энергетики.

 

3. Распространить меры безопасности на радиоактивные материалы, пригодные для радиологического терроризма. Устройства для разбрасывания радиоактивного материала (часто называемые «грязными бомбами»), которые распространяют радиоактивные материалы без ядерной детонации, являются скорее оружием массового разрушения, нежели оружием массового уничтожения. Разрушение в результате нападения 11 сентября имело опустошительный, постепенно распространяющийся по всей стране эффект, как экономический, так и психологический. Если в атаку был бы также вовлечён разброс опасных количеств радиоактивных материалов, результирующее разрушение было бы гораздо большим. Мы должны укрепить наши усилия, направленные на предотвращение радиологического терроризма и на выработку необходимых мер по устранению его последствий.

 

Материалы источников для радиологического терроризма крайне разнообразны и относительно доступны, гораздо более доступны, чем ядерные материалы, пригодные для использования в оружии. Материалы для радиологических устройств включают все радиоактивные материалы ядерного топливного цикла (как гражданского, так и военного), а также источники радиации, используемые для медицинских и промышленных применений. Они чрезвычайно разнообразны по своей радиоактивной токсичности и по своей летальности.  Более того, радиоактивные материалы ядерного топливного цикла (включая свежее топливо, отработанное топливо и ядерные отходы) имеются в десятках государств, а источники радиации имеются в большей части государств мира. Если Al Qaida или другие террористические организации решат использовать радиологическое оружие, мало сомнений в том, что они смогут (в существующих условиях) приобрести его. В дополнение, диверсия на ядерных реакторах или других установках с топливным циклом представляет серьёзную потенциальную угрозу.

 

Защита радиоактивных материалов, которые несут в себе радиологическую угрозу, представляет собой чрезвычайно трудную проблему. Даже в Соединённых Штатах Америки, где широко применяемые правительственные нормы и правила контролируют обращение с радиоактивными материалами и их транспортировку, защита таких материалов, в свете новых, после 11 сентября, проблем, нуждается в большем внимании. Например, по сведениям на 2001 год, в Соединённых Штатах было выявлено почти  5000 «беспризорных» источников радиации (источников, не имеющих в настоящее время владельца). До 11 сентября проблема «беспризорных» источников признавалась, и были вполне понятны шаги и ресурсы, требуемые для решения этой проблемы, но не было чувства срочности. После 11 сентября для отсрочки не может быть извинений. 

 

Ежегодно более 200 источников радиации оказываются, согласно отчётам, украденными, утерянными или неучтёнными только в одних Соединённых Штатах. В международном масштабе 110 стран даже не имеют адекватных норм и правил, контролирующих такие материалы. Мы должны призвать наших специалистов разработать теперь способ решения этого вопроса в международном масштабе. Мы должны исследовать возможность создания энергичной международной программы для «беспризорных» источников. В некоторых странах или в связи с  новыми проблемами мы, может быть, захотим сосредоточиться на обмене информацией и на обмене опытом и регулирующими правилами. Мы должны также укрепить нашу способность принять необходимые меры в ответ на акты радиологического терроризма, если они произойдут. Эффективные ответные меры могут сильно уменьшить ущерб от радиологического террора. Один из наиболее важных аспектов защиты нашей страны от радиологической угрозы состоит в том, чтобы  информировать общество относительно реальных опасностей до того, как инцидент произойдёт. Если можно ясно объяснить населению тот факт, что радиологическое оружия не является оружием массового уничтожения, то мы, может быть, сможем избежать массовой катастрофы. 

 

Высокоприоритетная инициатива радиологической безопасности должна иметь как отечественную, так и международную компоненту. В отечественной компоненте по необходимости будут участвовать различные организации, имеющие обязанности и опыт в этой области; координацию будет осуществлять агентство безопасности страны (офис губернатора Риджа (Ridge)). Международная компонента  будет строиться на возможностях и опыте агентства МАГАТЭ, которое уже собрало основные строительные блоки всеобъемлющей международной программы. Однако Конгресс и исполнительная ветвь власти должны энергично действовать по двусторонним, а также многосторонним каналам, чтобы заручиться сильной международной поддержкой.

 

Господин Председатель, заканчивая своё выступление, я хочу снова кратко сформулировать его три главные темы. 1) Мы счастливы, что за 10 лет, прошедшие после распада Советского Союза, мы избежали  большого несчастья в российском ядерном комплексе. Однако риск и уязвимость российского ядерного комплекса остаются высокими, потому что мы упустили очень важную возможность помочь России в создании своей собственной самоподдерживающейся системы ядерной безопасности и развить сотрудничество для достижения большей глобальной безопасности. 2) После 11 сентября мы получили ещё одну возможность восстановить наше сотрудничество, сосредоточившись на борьбе с международным терроризмом и распространением оружия массового уничтожения.  3) Я кратко обрисовал три составные части программы, отвечающей безотлагательным требованиям сегодняшнего дня, и я описал возможность, которую мы имеем, чтобы построить лучшее, более стратегическое партнёрство с Россией в духе инициативы «Мирный атом», 50-летие которой отмечается в следующем году.

 

Благодарю Вас, господин Председатель, за то, что Вы дали мне возможность поделиться моими взглядами на эти важные вопросы.